Елена Батурина: «Я, честно говоря, с ужасом гляжу на Венецию, на эти жуткие облупившиеся дома — страшное зрелище на самом деле».

Деятельность застройщиков и городского правительства за последние 17 лет нанесла Москве урон, сопоставимый с последствиями сталинских разрушений и перепланировок. Историк архитектуры Анна Броновицкая считает, что в постсоветские годы в Москве произошла мутация городской среды, сопоставимая с изменениями периода 1930-х гг. По данным движения «Архнадзор», за постсоветские годы столица утратила более 450 исторических зданий, в том числе около 90 памятников.

Каких-либо признаков улучшения пока не чувствуется. Об этом свидетельствует новый выпуск отчета «Московское архитектурное наследие: точка невозврата», подготовленного Московским обществом охраны архитектурного наследия (MAPS). По мнению защитников архитектуры, за два года, прошедшие после издания первого выпуска отчета, разрушение столицы и Петербурга продолжалось. Доказать чиновникам и девелоперам, что подлинный исторический облик дороже элитного жилья, торговых центров и офисов, не удается.

По мнению участников MAPS, муниципальные и коммерческие структуры приостановили нашествие на исторические здания во второй половине 2007 г. Но затишье продлилось недолго. Одни здания, как дом на Садовнической набережной (дом 71/80) или дом Нирензее на улице Климашкина (7/11), разрушились во время «реконструкции». Другие, несмотря на статус охраняемых объектов, были снесены «во избежание обрушения». Здания Теплых торговых рядов на Ильинке, Хамовнических казарм рядом с метро «Фрунзенская» и деревянная усадьба Всеволожских, бревна которой выдержали пожар 1812 г., превратились в муляжи. Это тем более грустно, что в Москве есть квалифицированные специалисты. Как показал опыт реставрации Дома Пашкова и дома декабриста Ивана Свистунова в Гагаринском переулке, они могут восстановить памятники любой сложности.

Кризис лишь приостановил варварскую «реконструкцию» исторических зданий. Разрушение и утрата подлинного облика угрожают десяткам зданий разных эпох: дому Пожарского XVII в. на Большой Лубянке, зданиям Провиантских складов XIX в., неизвестна судьба интерьеров «Детского мира». Эксперты отмечают, что наибольшие опасения вызывает сейчас судьба зданий советского периода: «Детского мира», Усачевского жилого массива, дома Наркомфина. Их ценность не всегда осознается. Экономические неурядицы остановили не только варварские реконструкции, но и проекты, предполагающие бережное отношение к истории. В частности, прекратилось переселение жильцов из дома Наркомфина, а в марте 2009 г. там произошел пожар. О сиротской судьбе других памятников конструктивизма больно говорить. А ведь период советского конструктивизма — это время, когда Россия влияла на Запад, а не наоборот. Студенты-архитекторы всего мира до сих пор изучают работы Константина Мельникова и Моисея Гинзбурга.

В первые постсоветские годы у государства не хватало средств на охрану памятников. Когда деньги появились, выяснилось, что у чиновников и девелоперов свои представления о прекрасном. Владимир Ресин, отвечающий за строительство в Москве, не раз повторял: «Москва — не Рим». Елена Батурина в интервью «Ведомостям» отмечала: «Я, честно говоря, с ужасом гляжу на Венецию, на эти жуткие облупившиеся дома — страшное зрелище на самом деле».

В Москве памятники параллельно охраняют Москомнаследие и межведомственная комиссия «по вопросам постановки объектов, обладающих историко-культурной ценностью, под государственную охрану в качестве объектов культурного наследия регионального значения» под руководством Владимира Ресина. Вопрос о том, кто из них главнее, выглядит риторическим. Опыт показывает, что и статус памятника архитектуры не может защитить здание от разрушения или варварской реконструкции. Дальнейшая судьба того, что осталось от городской среды в Москве и других исторических городах, зависит от активности жителей.

http://www.vedomosti.ru